Уровень развития нашей страны в начале ХХ века, степень свободы (особенно после революции 1905 года) вызывают споры не только среди историков, но и в кругу тех, кому интересно наше не столь уж далёкое прошлое. Историческое развитие по природе своей противоречиво и его важно не укладывать в прокрустово ложе очередной моноидеологии, а понять и разобраться в его сущности, рассматривая факты во всей их многогранности.

В оценке состояния России накануне революционных потрясений в исторической литературе прослеживаются два основных подхода: традиционалистский и обновленческий. Первый исходит из признания отсталости страны, существования практически неразрешимых в рамках самодержавия социальных, культурных, национальных противоречий. Второй подход заключается в ориентации на признание России процветающей страной, естественное развитие которой по капиталистическому пути нарушил заговор революционеров. Точка зрения исследователей, пытающихся выйти за пределы этого круга идей и проанализировать историю России XX в. на основе «цивилизационного подхода» еще не получила широкого распространения.

Уровень культуры, образования, национальных отношений, достигнутый дореволюционной Россией к началу XX в., явно недостаточно отвечал потребностям буржуазного модернизаторского процесса. Относительный рост экономики, прежде всего промышленности и железнодорожного транспорта в конце XIX в, породил спрос на образованных граждан и усилил тягу к образованию в среде всех классов и сословий.

Правительство, опираясь на заметное поступление средств в государственный бюджет, резко увеличило ассигнования на эту сферу. Число грамотных увеличилось вдвое в начале ХХ века. Главную роль стала играть светская школа в противовес церковно-приходскому образованию. В начале века ежегодно создавалось 5−6 тыс. новых школ. Бюджет начальной школы в 1907—1914 гг. вырос в 6 раз. (История России. Под ред. Керова. — М., 2003. — С.522).

Однако уровень образования изменился мало: только 40% россиян умели читать. Если во всех ведущих странах мира к началу XX в. действовали законы о всеобщем обучении, то в России подобные законы дебатировались в Государственной Думе, но так и не были приняты. Образование в целом носило сословный характер, причем дворянство, купечество, частично казачество имели привилегии в получении образования по сравнению с рабочими и крестьянами. (История России. Под ред. Керова. — М., 2003. — С.522).

Читайте также  Путешествие по России. Какую тайну скрывает Синяя гора?

Такой характер образования предопределил специфику развития русской культуры. Общепризнан подъем русской культуры на рубеже XIX—XX вв. («Серебряный век») и не подлежит сомнению ее мировой уровень. Однако эта культура носила по преимуществу элитарный характер, что только подчеркивало общую отсталость страны.

Оторванность русской интеллигенции от народа и ненависть трудящихся к носителям элитарной культуры стали питательной средой для развития в массах настроений нигилизма и анархизма, классовой ненависти, что проявилось в 1917 г. В рамках существовавшего политического и социально-экономического строя преодолеть пространство между культурной элитой и народом, обеспечить всеобщее образование не могли ни Дума, ни правительство.

Действительно, на огромной территории России имелись разительные противоречия в уровне образования между городом и деревней, между центром и национальными окраинами. Наличие народов с феодальными и патриархально-родовыми пережитками в полиэтническом образовании, именуемом Российской империей, обусловливало принципиальную невозможность ликвидации культурного отставания в ограниченные временные сроки в условиях самодержавия. Русские социал-демократы были убеждены не без оснований в том, что Россия была империей — «тюрьмой народов», которая систематически культивировала отношения национального неравенства, проводила политику насильственного русификаторства национальных культур и даже травила национальные меньшинства, в частности евреев.

В этих рассуждениях есть рациональное зерно, заключающееся в том, что действительно, часть народов была включена в империю насильно, а самодержавие в условиях назревания революции стремилось осуществлять принцип «разделяй и властвуй», натравливая одни народы на другие, организуя черносотенные погромы.

Но в то же время имелась и другая тенденция в развитии России. В силу своего геополитического евразийского положения Россия объективно выступала по отношению к окружающим ее народам как покровитель и защитник, сначала от набегов кочевников, затем от агрессии Османской империи и других стран. Это предопределило добровольный характер вхождения народов Украины, Грузии, Казахстана, ряда народов Северного Кавказа (кроме Чечни). В составе Российской империи Финляндское княжество пользовалось автономией, а на Северном Кавказе было установлено военно-народное управление, предполагавшее сохранение общественного строя местного населения.

Читайте также  Как генерал Каппель вернулся в Россию? В службе - честь

Имперские связи были не только отношениями подчинения, но и сотрудничества. Многие народы в рамках такой империи были избавлены от крайностей деспотизма собственных правителей, им был обеспечен относительный динамизм общественного развития, условия для осознания европейской культурной идентичности, преодолевающей культурную замкнутость.

Российская империя как страна второго эшелона развития капитализма сочетала в себе противоречивые тенденции в культуре и в национальных отношениях. Ее особенности, определяемые геополитическим положением на стыке европейской и восточной, азиатской цивилизаций, а также спецификой догоняющего типа развития, позволяют говорить о существовании в России если не цивилизации, то особой субцивилизации, отличающейся в целом и от Европы, и от Азии.

Однозначно ответить на вопрос, поставленный в названии статьи, нельзя. Слишком много взаимоисключающих факторов существовало тогда одновременно. Они все сильно связаны и переплетены. Партийные пристрастия в оценке прошлого дают себя знать и в новом веке. Мы дистанционно ещё недалеко ушли из того времени, чтобы дать однозначную оценку тому, что было в стране 100 лет назад. Подлинная история начала ХХ века будет написана не в ближайшей перспективе.